?

Log in

No account? Create an account

Morality is temporary, wisdom is permanent.

Previous Entry Share Next Entry
Об оркестре, мне и Гансе с Хельмутом.
valeria_valeria
К 27 годам, немец Ганс уже стал хером. Не о личных качествах говоря, он стал весьма почитаемым среди соседей изобретателем "дико-нужной-той-самой-штуковины". Не будем вдаваться была ли то шоколадная зубочистка, ролик для очистки шерсти из собачей шерсти, мясорубка на солнечной батарее или самопишущие офисные стикеры . Суть в том, что Ганс, которого с детства хвалили родители и многочисленные тетушки с дядюшками, вырос весьма смышленным парнем. Он запатентовал "дико-нужную-ту-самую-штуковину" и подыскал в спутницы жизни симпатичную немочку, лет на 10 эдак моложе. В тот момент, когда у Ганса с немочкой появилось арийское потомство, "дико-нужная-та-самая-штуковина" стало крайне необходимой и до одури популярной. Домохозяйки просили мужей по дороге домой купить Гансово изобретение, так как у Эльзы из соседнего дома уже это было, а секретари и офис-менеджеры заказывали его по интернету, чтоб не тратить время на покупки но и не слыть белой вороной. Предприимчивый же Ганс не сидел сложа руки, все те несколько лет, пока средний класс скупал "дико-нужную-ту-самую-штуковину" и совершенствовал её в своей домашней мастерской. Так, хер изобретатель сорвал куш еще раз. Подсчитав дивиденды, Ганс понял, что жить ему, жене и подросшим детям есть на что и остепенился. Он выучил детей, отправил в самостоятельную жизнь с ежемесячными бонусами на кредитке, а сам, взял свою немочку, которая была еще ничего и отправился путешествовать первым классом.

В тоже время, Хельмут, начавший трудиться с 9:00 до 18:00 сразу после окончания колледжа, в свои годы понимал, что его жена устала. Она была уже не той типичной баварской официанточкой с пышным бюстом и белокурыми косами, в которую Хельмут влюбился с первого взгляда на одном из Октоберфестов. Они поженились после того, как Хельмута повысили до менеджера среднего звена. Но официантка к гадалкам  не ходила, поэтому и не знала, что повысили мужа в первый и последний же раз. Так и жили: Хельмут трудился в пользу пенсионного фонда, а жена его качала руки, принося пиво с сосисками. Она ворчала на Хельмута частенько, да не уходила. А он по мере старения становился до того сентиментальным, что не выдержал однажды и снял с накопительной карты сумму, достаточную на одно длинное путешествие с женой.

***
Когда на Одесский морской вокзал прибыл семиэтажный лайнер, я поняла, что у меня еще есть время до намеченного мероприятия и остановилась понаблюдать. Верхние каюты были со стеклянными дверями, балконами и шезлонгами на них, а в нижние свет попадал через небольшие иллюминаторы. Довольные немецкие пассажиры выходили, пританцовывая в такт игравшему оркестру. Я видела и Ганса с моложавой холеной женой, и Хельмута державшего под крепкую руку начинавшую улыбаться спутницу жизни, и десятки других историй. Но их объединял оркестр. Для каждой отдельной истории играл духовой оркестр и все они шли навстречу к нему.
Выходит, что все, кто как, кто с охотой и чувством прекрасного, а кто нехотя и брезгливо, кто с роскошью, а кто на объедках, но абсолютно все, рано или поздно придем к своему оркестру. И будем равны перед ним, так как оркестр не может играть для кого-то больше, а для кого-то меньше, он просто есть. А личный выбор каждого как к нему прийти.